Деревья расступились, открыв большую поляну, посреди которой стоял синий микроавтобус, украшенный по обоим бортам бело-красной надписью, свидетельствовавшей о его принадлежности к ремонтной службе.

А рядом нетерпеливо расхаживал старый знакомый, век бы его не видеть, Филипп Моржев, костистый верзила с худым лицом, как всегда, печальный, исполненный подозрений ко всему человечеству оптом и каждому отдельно взятому гомо сапиенсу. И ничего с этим не поделаешь, работа такая у человека – возглавлять отдел внутренних расследований, причем не в страховой фирмочке, а в разведслужбе. На такой вот приятной и непыльной должности нужно быть готовым заподозрить в самых жутких прегрешениях собственную покойную бабушку, это понимать надо и не злословить за спиной...

– Привет, Фил, – сказала она, прислоняя велосипед к дереву. – Знаешь, что мне пришло в голову? Фамилию бы тебе чуточку изменить, на Моржов. А имя – на Харитон. Представляешь, как внушительно и пикантно твое имечко смотрелось бы во всех документах конторы? X. Моржов да Х. Моржов...

Она и не рассчитывала вывести этого мизантропа из себя, всего лишь хотела напомнить, чтобы не расслаблялся.

– Ты знаешь, когда у меня будет праздник души, Марина? – спросил Моржев спокойно. – Когда ты, лапочка, наконец, окажешься предателем в рядах. Я над тобой самолично потешусь по полной программе...

– Размечтался, – сказала Марина. – Во-первых, я, как истинная дикарка, предавать попросту не умею, а во-вторых, когда дойдет до дела, я сначала тебе глотку перегрызу.

– У тебя кровь на шортах.

– А... – отмахнулась Марина, бросив взгляд вниз, – пятнышко, и не более того... Представляешь, какие-то идиоты только что хотели меня, юную и беззащитную, поиметь... Прямо на дороге. Никакого воспитания у людей, не говоря уж о морали...

– Трупы? – деловито спросил Моржев.

– Ну, я же не монстр. И день чудесный, солнышко и все такое. Побиты. Скоро оживут... И хрен с ними. Филипп, я ведь, если ты забыл, невероятно любопытное создание. Еду и сгораю от нетерпения. Почему это вдруг мне «внутряки» свидания назначают не в конторе, а в глуши... Что у вас опять такое стряслось, что вас должна спасать хрупкая девочка?