– А почему ты решила, будто что-то стряслось?

– А иначе к чему рандеву в таких декорациях?

– Высшая степень секретности.

– Умолкаю с трепетом... Излагай.

На худом лице Филиппа изобразилось некоторое злорадство, он, усмехаясь (что ему было несвойственно), сказал:

– Вот именно, умолкни... Когда стоишь перед начальством.

– Ни хрена себе, и, я бы даже сказала, ни... Эт-то как понимать, старина?

С тем же нескрываемым злорадством Фил протянул:

– Да ты, видишь ли, до окончания дела откомандирована в полное и окончательное мое распоряжение. По форме «А». Так что не выежывайся особенно...

– А приказ можно глянуть?

– Изволь.

Бегло пробежав взглядом несколько строчек, соответствующим образом заверенную выписку, Марина присвистнула:

– Документ признаков подделки не имеет, реквизиты все до единого аутентичны... Вот это попала девочка! Белая рабыня, а? Мне ложиться или как? Ты, быть может, какую-нибудь экзотическую позу предпочитаешь?

– Не дури. Пошла работа.

– Есть, – сказала Марина уже совершенно другим голосом. – Не буду притворяться, что мне приятно под тобой работать, но что уж тут поделаешь, дисциплина... Здесь будешь излагать, или в машине присядем?

– В машине не вполне удобно. Пошли-ка, – Фил взял ее за локоть и отвел в сторонку, под деревья. – Понимаешь, какое дело... Это все из-за Сибири. У тебя отлично получилось, и в досье осталась пометочка: мол, неплохо себя проявила при поиске пропавшего без вести агента... Дальше объяснять?

– Не надо, – сказала Марина. – Кто-то пропал, да? И начальство, глянув грозным оком, тут же вспомнило, кто у нас с успехом искал пропавших буквально на днях... Тоже мне, головоломка! Что, кто-то из ваших запропал?